Мысль изреченная есть ложь

  Разбежаться– взлететь,  оттолкнуться и прыгнуть, Чтоб  спасти не смогли, не успели за крылья схватить, Промолчать, ничего не сказать, но  постигнуть, Что улыбкою можно кромешную тьму осветить. Греть в ладонях холодные слёзы капели, Лёд души после зимнего сна растопить И живительной влагою сбрызнуть, чтоб пели Её фибры, уставшие тайну хранить. Окунуться блаженно, надолго смутив зазеркалье, От условностей мира отречься, запрет преступить, Утонуть в этих милых глазах, почитая за счастье В них смотреть, наслаждаться, читать, понимать и любить.

Заглянуть в Ваши глаза, Оказаться снова рядом, Видеть Вас и наслаждаться Ласковым и нежным взглядом, Слышать голос Ваш прекрасный И внимать все Ваши речи, Как девчонка, волноваться, Быть и глупой, и беспечной, Шёлк волос ловить губами, Закружиться в танце тела И любимой быть лишь Вами… Как я этого хотела! Я молюсь пред небесами: Пусть уйдёт печаль и вьюга. Может, Вы поймёте сами, Как нужны мы друг для друга?

Ты всё так же рвёшься в облака – Только груз забот уж лёг на плечи. Жизнь на вкус бывает и горька, А волшебный день сменяет вечер. И судьба подарков на века Не сулит от каждой новой встречи… Дар бесценный жить ты получила – Так   храни всё то, что сердцу было мило.

Впереди лишь тупик, он простёрся от края до края. А назад оглянусь –  всё ушло, кто ж его разглядит! Лишь огарок свечи на столе тлеет, ночь доживая, Если ты не придёшь, мрак меня навсегда поглотит. Нет особой надежды на счастье с чужим и далёким. Только глупым мечтам не прикажешь оставить мой дом. И живут много дней,  режут сердце, как руки ос о ка,  Наполняют его болью, радостью, грустью,  теплом.

Ты знаешь, тебя не любить невозможно, А встретив однажды, нельзя  позабыть. Я это открыла тем утром тревожным, Позволившим радость и боль пережить. Не будет ответа на чувства скупые… Но всё же свиваю фантазий венок, Вплетая твой взгляд, и глаза озорные, И сильные руки, шаги твоих ног… Мой мир – для меня.  Он тебя не обидит. Меня же пьянит, как пьянит «Каберне»! Его даже острый твой взгляд не увидит, А я отдыхаю в придуманном сне. Во сне я тебя обниму осторожно, Губам своим нежность позволю излить. Такого, как ты, не любить невозможно, А встретив однажды, нельзя  позабыть.

У нядзелю зранку ў краме адбыўся  “канцэрт”. Спачатку маленькі артыст быў у добрым настроі і круціўся каля  бацькоў, цярпліва чакаючы, пакуль тыя зробяць неабходныя пакупкі. Раптам у суседнім аддзеле  дзіця заўважыла  цацку сваёй мары і накіравалася туды. Праз хвіліну хлопчык ужо  пакаваў у  спажывецкі кошык  нейкага чорна-чырвонага  волата з рукамі, таўсцейшымі за талію. На жаль,  бацькі яго  думку не раздзялялі, і  волат з кошыка вярнуўся на паліцу. Надуўшы губы, дзіця замахнулася на маці, якая не пажадала  купіць яму чорна-чырвоную мару, і ціха  заскуголіла. Штосьці сказаў незадаволенаму сыну бацька, на што маленькі тэрарыст гучна  прагаварыў: “Купііі!”.  Як падзейнічалі татавы ўгаворы, паказала наступнае аддзяленне “канцэрту”: дзіця ўжо  не скуголіла і не патрабавала, а  выкрыквала агідныя словы ў адрас бацькоў і  рыдала, нібы па ўмерламу.  Скончылася ўсё тым, што разгубленая маці х...

Я хочу быть твоею Музою, Что приходит под утро в шифоне. Не страдалицей, не обузою - Ярким солнцем на небосклоне. Я хочу быть твоею Тайною, Что хранишь за семью замками. Не попутчицей, не случайною - Звонкой песней с живыми стихами. Я хочу быть Звездой путеводною, За которой последуешь всюду. Я хочу быть твоей Свободою, И я верю, что ею буду!

А в твой мир мне дороги нет… Дождь стучит иль метет метель, На вопрос: “Как твои дела?” Слышу вечное: “Всё окей!” “Всё окей!” черной пеленой Укрывает картину дня. И кричит этот слог простой: В твоём мире –   не до меня.

Слезами написаны грустные строки О том, что не будет уже никогда, Напрасны надежды ­– уж вышли все сроки, Солёные капли – всего лишь вода. Не стоит их лить понапрасну. Е два л и Изменишь ты то, что нельзя изменить. И если тебя до сих пор не позвали, Найди в себе силы мечту отпустить.

Ты просила его у Вселенной. Для души иль для тела - как знать! И звучала мольба вожделенно: "Я любимым его буду звать! Буду звать я его "моё счастье", "Моя радость", "мой мальчик родной". И мельчали земные напасти Перед этой безумной мольбой. Что ж теперь? Получи, что просила! Что же сжатые губы молчат? Где теперь облака слов красивых? На щеках только слёз водопад...

А мы живём словно взаймы; Даём в долг мысли, чувства, силы.. У нас с тобой нет слова МЫ. А очень хочется, чтоб было.

Я буду все равно тебя любить, Каким бы ни был слог твой пресно-сладкий. Ты чудо, что зовет меня творить, Ты стимул, что не приручён порядком. Ты будешь   все равно во мне всегда Хоть мне порой мешает чьё-то мненье Ты нужен мне, как воздух и вода, Любим любой, ведь ты моё творенье.

Никогда я не буду  прежнею В вихре дней, что бегут безудержно. Все мечты   мои ­ – безуспешные, Всё, что слышу я, – словоблудие. И живу я теперь неправильно, На тебе, мальчик мой,   помешана. По чужим я играю   правилам. Не хочу, но должна, конечно же. Я пройду, не смутив спокойствие, Не сказав того, что так хочется… Лишь глаза твои   греют душу   мне, Как лекарство от одиночества.

Рассеянна, и нервно дышит грудь, Стучит в висках обида, злость и боль, Отважишься ли ты когда-нибудь Коснуться той, что грезит лишь тобой. Она с трудом смиряет эту страсть, Дышать ей трудно от тебя вдали. А ты?! Тебе в ребячество не впасть, Ты так   далек и сжег все корабли. Она тебя не станет упрекать И будет ждать и коротать свой век.   Л и шь будут губы жадные шептать: “Мой дорогой, родной мой человек!”

Подари мне, пожалуйста, звёзды, Что сияют   – что день, то выше. Не спеши говорить, что поздно, Несерьёзно гулять по крыше. А ещё подари мне небо, Где рассвет красным золотом брызнет, А за это возьми моё сердце Без тебя в нём не будет  жизни.                               

Вы замечали, что мы ведем себя неадекватно с мужчиной, который нравится? Такое ощущение, что где-то глубоко в душе у нас живет абсолютная дурочка. И она рождается, как только он приближается! Ты вроде бы умеешь грамотно выражать свои мысли. Строить глазки. Красиво улыбаться. Изображать модельную походку. Но как только ты слышишь его голос, видишь рядом с собой, начинается какой-то моральный экстаз. Нелепые ответы на вопросы, постоянная улыбка на губах, в голове миллион мыслей, но ни на одной не концентрируется внимание.   Однако это еще не самое страшное. Самое страшное начинается потом. Руки предательски тянутся к телефону... Хочется ему что-нибудь написать. Какую-нибудь фразу, лишь бы только завязать диалог…   Сегодня я смогла победить эту дурочку! Было трудно, но я смогла! Только, жаль, ненадолго.

Грусть-соседка отворила дверцу И укрыла бархатным крылом. Под зеленым пледом с болью в сердце Заставляет думать о былом. На губах как будто привкус перца, Нить судьбы   завязана узлом. Свежие следы уходят вдаль – Не понять тебе мою печаль.

На тебя мне хочется смотреть бегло или пристально и жадно, Чтоб глаза и губы лицезреть   и улыбку, что манит нещадно. О тебе мне хочется мечтать,   как о   солнце на исходе лета, Как о влаге в сушь   иль   о   волн е, что снесё т препоны и запреты. Мне с тобою хочется дышать в унисон или поочередно , И к огню, как бабочка лететь,   на край света! Да куда угодно!

Па-за старонкамі рускай класікі У гэтым годзе “Вайна і свет” Льва Талстога вывучаліся найбольш старанна. Настаўніца літаратуры нібы звар’яцела: замест патрэбных пятнаццаці ўрокаў яна правяла амаль не ўдвая больш. Часам здавалася, што яна зачыніць дзверы школы з сярэдзіны і не выпусціць нікога адтуль да таго часу, пакуль велічны раман не будзе прачытаны ад першай і да апошняй старонкі. Ды што там прачытаны! Аналітыцы надавалася такая ўвага, што здавалася, быццам   асобныя эпізоды тэксту проста жыццёва неабходныя кожнаму дзеля асабістага шчасця і цытаваць іх на памяць трэба будзе нават праз гады ў самых неверагодных сітуацыях. Перагорнута апошняя старонка…   А ў галаву лезуць розныя пытанні, пачынаючы з класічнага, хто на самай справе   з’яўляецца рухаючай сілай гісторыі да больш філасофскіх: хто мы такія? куды рухаемся? як адрозніць сапраўдныя пачуцці ад вытанчанай падробкі? у чым заключаецца шчасце   і сэнс жыцця? Дзякуючы дзядулі Талстому, мімаволі ...

Последний луч солнца медленно растворяется в таинственно мерцающем небе. Ещё секунда, и его поглотит эта темная бездна. Несколько мгновений бледно-розовый призрачный свет будет отличать то место, где он исчез, а затем черная даль сомкнется над землей, и, словно завеса времени, на землю опустится ночь, погребая под своей темной пеленой все невзгоды и радости прошедшего дня. Гонимые трудовыми буднями, мы давно уже перестали замечать эту чудесную метаморфозу. Как жаль… Ведь это просто прекрасно – наблюдать за тем, как землёй овладевает ночь. И весь чудесный, полный тайн и загадок путь от первого луча до последнего – разве это не прекрасно? Малыш ловко шагнул вперёд, надежно держась за мамину руку. Его широко открытые глазенки выражает изумление, а с пухлых губ срываются восторженное звуки. И нет на земле более торжественного гимна, чем лепет младенческих уст. Всё увереннее и тверже становятся детские шаги, а слова всё отчетливее и умнее. «Почему идет дождь? Где ночует солнце? Каког...

Адкуль яны — нарцысы? Што ім трэба? Як пазнаць іх сярод людзей, каб не трапіць у іх пастку, і што рабіць цяпер, каб выбрацца адтуль з найменьшымі душэўнымі стратамі? Шмат пытанняў, якія неміласэрдна свідруюць мозг, і ніводнага адказу. Выйсця няма. Ёсць пачуцці, якія нельга перамагчы, і незагойная рана, якая крываточыць пры кожным успаміне аб тым, что ледзь не адбылося. А пачыналася ўсё цікава і рамантычна. “Ён разумны, і мілы, і ветлівы, і прывабны, нібы з вокладкі глянцавага часопіса, што друкуе артыкулы пра зорак шоу-бізнесу. У яго няма недахопаў! Ён мужчына маёй мары!” – так думала яна пасля чарговай сустрэчы з тым, хто ўсё часцей займаў сабою ўсе яе думкі. Срэбныя павуцінкі “бабінага лета”, быццам пагаджаючыся з яе летуценнямі, ласкава і ледзь прыкметна краналі вусны, якія шапталі песню апошняга кахання. Саромячыся самой сябе, яна прыхоўвала гэтыя новыя пачуцці, з асалодай адчуваючы, як з кожным днём усё больш пападае ў іх палон. Здаецца, ніхто ніколі не гаварыў ёй таго, што с...

Другі дзень Вясны. Нягледзячы на холад і зацягнуўшуюся хваробу, прырода ўсё ж бярэ сваё, аптымістычнымі кроплямі або цэлымі патокамі лье ў душу аднаўленне, запускаючы новы віток развіцця. Калі двое закаханыя адзін у аднаго, гэта заўсёды прыкметна. Ён глядзіць на яе, яна – на яго, прагны погляд кранае вусны і тоне ў вачах. Нават калі няма яшчэ паміж імі блізкасці, яны імкнуцца ўвайсці ў асабістую прастору адзін аднаго, нібы дакранаючыся душамі. Нейкая таямнічая, непадуладная законам сіла захапляе іх у свой палон, і вось ужо для іх навокал нікога не існуе, толькі яны ва ўсім свеце… "Гармоны бушуюць", - кажа народ, быццам бы дакладна вызначаючы вектар, але не разумеючы шматлікіх тонкасцей гэтай нячутнай гульні. А між тым не для ўсіх, каго ўсхваляваў першы водар вясны, пратаптана ў снезе сцяжынка да шчасця. "Растанне смерці падобна!", - кажа тады наш мудры народ, толькі канстатуючы факт таго, што здарылася. Але ніхто не загляне ў душы ўчарашніх шчасліўцаў, дзе жаданн...

Боль… Нібы званочак, мілагучна і ласкава гучыць гэтае слова. Празрыстае, як ільдзінка, яскравае, нібы крышталь, яно быццам насмяхаецца над табой, бо, нібы наперакор сваёй мілагучнасці, стварае той жудасны стан, які часам становіцца проста невыносным... Боль фізічную да пэўнага моманту можна цярпець. Калі ж яна пераходзіць мяжу, ты імгненна правальваешся ў цемру непрытомнасці і ўжо не адчуваеш, як нейкі кавалак твайго цела крычыць аб сваёй бядзе.   А калі едкі пах нашатыру вяртае цябе да рэчаіснасці, то ў першыя секунды ты, можа, нават не разумееш, што адбываецца, і глядзіш, як на чужую,   на ўласную нагу, якая вывернута чамусьці ў іншы бок. Далей будзе “хуткая дапамога” і   "чароўны" ўкол, які   хоць на некаторы час спыніць гэтае пекла. Куды складаней з душэўным болем, ад якога крываточыць душа і сэрца заходзіцца ў амаль што фізічных пакутах. Крыўда, здрада, расчараванне, адзінота – гэта боль, які ты церпіш і сцяўшы зубы ідзеш, нібы па багне, правальваючыся...

Магутны Божа, ты лепш за мяне ведаеш, як выглядае мой крыж. Я ўдзячна табе за тое, што ён не трагічны, не страшны, не закрануў никога з маіх родных. Але тое, што ты прыгатаваў мне,  - гэта пакуты. Навошта мне думкі, ад якіх яшчэ больш баліць галава? Навошта пачуцці, якія не акрыляюць? Стасункі, што забіраюць паветра і не даюць дыхаць?

Заслужила Это конец. Больше ничего никогда не будет! Жить с этой мыслью больно и трудно.  Но это точно конец!  Он был светом в конце тоннеля. Он был лучиком солнца в хмурый пасмурный день. Стимулом творить… Отдушиной… Порцией адреналина и гормональным взрывом. Фейерверком ярких эмоций среди однообразного пейзажа бытия. Смыслом жизни… Но свет погас. Солнце поглотил мрак. Закончился фейерверк эмоций и страстей. Я среди однообразного пейзажа бытия и одним смыслом в жизни стало меньше…  -Но ты же знала, что так будет! - злорадствует внутренний голос. -Знала! - покорно отвечаю я, принимая как должное эту боль.  Больнее всего признать, что весь этот иллюзорный прекрасно-розовый мир чувств я придумала сама. А теперь он рухнул. Заслужила!

Почему? Почему так бывает, что тот, кто еще вчера был чужим и малознакомым человеком, вдруг в одночасье становится таким родным, близким, нужным и желанным, что просто жизни своей ты уже не мыслишь без него? Почему  всё внутри начинает печь, словно раскаленные угли, если вдруг не находишь возможности видеть его, слышать голос, прикасаться к нему? Почему?

Избавление от иллюзий проходит весьма болезненно.   Это примерно как   удаление зуба. Сначала адскими щипцами тянут что-то, кажется, из самого сердца, потом рана кровоточит, потом ноет долго, а потом ты   пытаешься привыкнуть к отсутствию того, что было так   необходимо. И живёшь   дальше, но уже без иллюзий.