Мысль изреченная есть ложь

Я растворюсь в тебе, как в сизой дымке Пурги, ветров и снежных вьюг, Растаю на руке прозрачной льдинкой, Ты только дай моей Душе приют… В растерзанной судьбе прими участье, Лечи простуду всех моих обид, Сними с меня заштопанное платье Претензий, слез, печали и молитв… Зажги свечу и нашепчи на ушко, Что не страшна нам Зимушка – Зима, Чтоб я уверовала: только Ты мне нужен… И докажи мне: Я тебе нужна… 

Когда скучаешь по человеку,  хочется заменить его чем-то - вином или шоколадом. Но я даже этого не могу себе позволить: счетчик в голове тут же начинает считать калории,  и желание исчезает само собой. А вот тоска остается  и  отвоевывает у меня себе все больше пространства. Если бы она выплеснулась наружу, то затопила бы, наверное, полмира. Но она живет во мне, плавит сердце, растворяет душу. И поэтому  меня с  каждым днем становится меньше и меньше... Ещё немного - и я полностью растворюсь в собственном горе, потому что свет в конце тоннеля исчез, крылья сломались, приходится передвигаться  ползко м и на ощупь.

Разбитые коленки затянутся через несколько дней, швы после скальпеля снимут через неделю, колотые раны станут меньше беспокоить дней через десять. Даже рваные раны, когда мясо – клочьями, рано или поздно зарубцуются. Ну не могут они кровоточить вечно! Заживает всё. Заживёт и эта. Её власть –  до поры до времени. И она не бесконечна!  Это сейчас еще очень больно. Болит так, словно в грудную клетку воткнут топор. Топор невидимый, крови нет, внутренние органы работают нормально, только все время больно. Трудно думать, трудно формулировать даже самые простые мысли. Любое действие, которое всю жизнь выполнялось на автомате, вроде чистки зубов или похода в магазин, становится подобно перекатыванию с места на место огромных каменных глыб. Время от времени топор в грудной клетке кто-то вдруг начинает раскачивать из стороны в сторону, и тогда боль атакует с новой силой. Работать практически невозможно, скрывать от окружающих, что с вами что-то не так, – тоже. Жить – мучительно и н...

За что я его любила? Он никогда не был со мной рядом, не держал за руку, не подставлял плечо, когда это было так нужно, не дарил мне цветов и не устраивал уикендов. Но без всего этого он дарил то вдохновляющее ощущение, когда внутри тебя снова просыпается женщина, которая хочет нравиться и хочет любить.

Сыпле з раніцы дождж і даволі густы. Восеньскае надвор’е агортвае душу сумам.  Разам з   дажджом хочацца плакаць. Аб чымсьці мінулым, няздзейсненым,  але да болю жаданым. Смутак мацней хапае за горла, па кроплі выдушваючы вільгаць з вачэй. А  ты шукаеш вінаватых. “Гэта нудны восеньскі дождж  змывае  ўспаміны аб шчаслівых імгненнях сонечнага лета.  Дробны, як пыл ,   ён адбірае апошнюю радасць…   ”, – думаеш ты і адчуваеш, што цябе ужо амаль няма ў гэтым свеце. Толькі дождж, дождж і дождж... Але дождж не вінаваты. Ён сыпле для таго, каб ты ўзгадала сонечны ліпень, буйства фарбаў, духмяныя кветкі, смарагдавую траву. А можа ён загадвае табе нарэшце спыніцца і сказаць:"Давай пагаворым". І  за кубкам гарбаты выказаць тое, што не было сказана дагэтуль, што не асэнсоўвалася пры імклівай хадзе, што адчувалася, але  не апраналася ў словы. А калі дождж, і на небе  хмары, душа больш аголена і шчырасць льецца з яе. А яшчэ дождж для...

Перад хатай старога Ігната   разбіты   кветнік.   Ружы, лілеі, вяргіні, макі буйна цвітуць па чарзе,   і кветнік з ранняй вясны і да позняй восені вабіць рознакаляровай прыгажосцю. Ігнаціха   старанна знішчае пустазелле, падварушвае глебу, прыбірае сухое лісце і галлінкі і здаецца наваколлю добрай гаспадыняй. Толькі не ведае яна галоўнага: чароўныя кветкі, нібы яе недарэчныя суседкі,    строяць козні, раўнуюць, зайздросцяць і пляткараць адна на адну, бо нават у шыкоўным кветніку цяжка ўжываюцца паміж сабою розныя па характару асобы. Галава пярэстай Вяргіні ўвесь час павернута ўбок   Чырвонага Мака, а ён, хоць і   паглядвае на яе так, што ўсім здаецца, быццам іх аб’ядноўвае   нейкая таямніца, але паспявае   нахіляць сваю пунцовую галоўку   да кожнай кветкі, якая расцвітае побач, і шле ёй свой чароўны дурман. “Я адзіная кветка чырвонага колеру, таму ўсё тут будзе так, як хачу я”, – думае Мак, але ўголас гаворыць зусім ...