Мысль изреченная есть ложь

Зачем, скажи мне, ты живёшь и с мыслями какими? Человек, как звезда, рождается Средь неясной, туманной млечности, В бесконечности начинается И кончается в бесконечности. “Зачем живу? Для какой цели я родился?” – рано или поздно этим вопросом задаётся каждый человек. Кто-то задумается над ними ещё в юности и, грамотно расставив приоритеты, шаг за шагом будет двигаться к намеченной цели. “Школа, университет, работа…”.  Или  “дом, дерево, сын…”. Или “машина, квартира, яхта…” Цели могут быть разными: реальными и фантастическими (порой самые невероятные идеи находят своё земное воплощение), возвышенными и приземлёнными (модель жизни, в которой  целью становится богатый муж, много детей и дом  “полная чаша, тоже имеет право на существование).  Главное, что цели должны быть . И они не должны быть низменными.  Миллионы людей проводят каждый день так, будто не будет последнего. Я хочу жить по-другому. Вечные разборки и рьяные интриги – это ...

Когда скучаешь по человеку,  хочется заменить его чем-то - вином или шоколадом. Но я даже этого не могу себе позволить: счетчик в голове тут же начинает считать калории,  и желание исчезает само собой. А вот тоска остается  и  отвоевывает у меня себе все больше пространства. Если бы она выплеснулась наружу, то затопила бы, наверное, полмира. Но она живет во мне, плавит сердце, растворяет душу. И поэтому  меня с  каждым днем становится меньше и меньше... Ещё немного - и я полностью растворюсь в собственном горе, потому что свет в конце тоннеля исчез, крылья сломались, приходится передвигаться  ползко м и на ощупь.

Разбитые коленки затянутся через несколько дней, швы после скальпеля снимут через неделю, колотые раны станут меньше беспокоить дней через десять. Даже рваные раны, когда мясо – клочьями, рано или поздно зарубцуются. Ну не могут они кровоточить вечно! Заживает всё. Заживёт и эта. Её власть –  до поры до времени. И она не бесконечна!  Это сейчас еще очень больно. Болит так, словно в грудную клетку воткнут топор. Топор невидимый, крови нет, внутренние органы работают нормально, только все время больно. Трудно думать, трудно формулировать даже самые простые мысли. Любое действие, которое всю жизнь выполнялось на автомате, вроде чистки зубов или похода в магазин, становится подобно перекатыванию с места на место огромных каменных глыб. Время от времени топор в грудной клетке кто-то вдруг начинает раскачивать из стороны в сторону, и тогда боль атакует с новой силой. Работать практически невозможно, скрывать от окружающих, что с вами что-то не так, – тоже. Жить – мучительно и н...

За что я его любила? Он никогда не был со мной рядом, не держал за руку, не подставлял плечо, когда это было так нужно, не дарил мне цветов и не устраивал уикендов. Но без всего этого он дарил то вдохновляющее ощущение, когда внутри тебя снова просыпается женщина, которая хочет нравиться и хочет любить.

Сыпле з раніцы дождж і даволі густы. Восеньскае надвор’е агортвае душу сумам.  Разам з   дажджом хочацца плакаць. Аб чымсьці мінулым, няздзейсненым,  але да болю жаданым. Смутак мацней хапае за горла, па кроплі выдушваючы вільгаць з вачэй. А  ты шукаеш вінаватых. “Гэта нудны восеньскі дождж  змывае  ўспаміны аб шчаслівых імгненнях сонечнага лета.  Дробны, як пыл ,   ён адбірае апошнюю радасць…   ”, – думаеш ты і адчуваеш, што цябе ужо амаль няма ў гэтым свеце. Толькі дождж, дождж і дождж... Але дождж не вінаваты. Ён сыпле для таго, каб ты ўзгадала сонечны ліпень, буйства фарбаў, духмяныя кветкі, смарагдавую траву. А можа ён загадвае табе нарэшце спыніцца і сказаць:"Давай пагаворым". І  за кубкам гарбаты выказаць тое, што не было сказана дагэтуль, што не асэнсоўвалася пры імклівай хадзе, што адчувалася, але  не апраналася ў словы. А калі дождж, і на небе  хмары, душа больш аголена і шчырасць льецца з яе. А яшчэ дождж для...

Перад хатай старога Ігната   разбіты   кветнік.   Ружы, лілеі, вяргіні, макі буйна цвітуць па чарзе,   і кветнік з ранняй вясны і да позняй восені вабіць рознакаляровай прыгажосцю. Ігнаціха   старанна знішчае пустазелле, падварушвае глебу, прыбірае сухое лісце і галлінкі і здаецца наваколлю добрай гаспадыняй. Толькі не ведае яна галоўнага: чароўныя кветкі, нібы яе недарэчныя суседкі,    строяць козні, раўнуюць, зайздросцяць і пляткараць адна на адну, бо нават у шыкоўным кветніку цяжка ўжываюцца паміж сабою розныя па характару асобы. Галава пярэстай Вяргіні ўвесь час павернута ўбок   Чырвонага Мака, а ён, хоць і   паглядвае на яе так, што ўсім здаецца, быццам іх аб’ядноўвае   нейкая таямніца, але паспявае   нахіляць сваю пунцовую галоўку   да кожнай кветкі, якая расцвітае побач, і шле ёй свой чароўны дурман. “Я адзіная кветка чырвонага колеру, таму ўсё тут будзе так, як хачу я”, – думае Мак, але ўголас гаворыць зусім ...

Каждый раз, глядя ему в глаза, я мысленно говорила: «Боже! Как ты мне нужен!». Мне казалось, что эту мольбу он мог прочитать в любой клеточке моего тела. Но он не умел читать, или не хотел, или не считал нужным… Он видел лишь своё отражение в моих глазах и любовался маленькими человечками в глубине всепоглощающего взгляда.

Этот год я кружилась в свободном танце. Птицей парила в своем поднебесье. Я мчалась по жизни, летела  навстречу ветру, ничуть не боясь обломать себе крылья. Мое настроение рождалось из слова, лишь взгляда  хватало, чтоб сердце забилось.  Из нежных касаний рождалась мечта, и я устремилась к ней со всей страстью. Сначала  робко и на определенном расстоянии, чтобы быть гибкой и подвижной, подстраиваясь под меняющийся ритм жизни. Потом увереннее и смелее, потому что иллюзия стала обретать реальные очертания. Мне не противились ни чувства, ни разум, не рисовала страшных картин интуиция! А попытки остановиться, замереть и прислушаться, чтобы услышать голос внутренней мудрости, не побудили замедлить полёт, сменить маршрут или вовсе сойти с дистанции. Я с лушала тихий  шепот своего сердца и верила,  что оно знает дорогу! Оно привело туда, куда нужно. А там – близость, делающая людей чужими.

– І навошта я пайшла ў гэтую магістратуру – не  разумею... Працаваць? Але куды? Я ўладкавалася тут у адно месца, але мне не спадабалася... Клічуць у іншае, але мне таксама не падабаецца... А яшчэ ўчора бачыла свайго былога хлопца, і настрой зусім сапсаваўся... Яна сядзіць перада мной: маладая, прывабная, разумная. Сядзіць і ные. Усё ў яе дрэнна. Яна маладзейшая за мяне амаль у два разы, але такое адчуванне, што нас памянялі ўзростам. Мне весела і цікава жыць, а ёй ужо нічога не цікава. Толькі ные. Але, слухаючы пра тое, як цяжка выбіцца ў людзі, я міжволі адчуваю, як мой настрой псуецца. Нарэшце яна ідзе па сваіх сумных справах, а я, можа, з паўгадзіны адчуваю на сабе ўплыў яе песімізму. Мімаволі задаю пытанне: хто вінаваты ў чужым негатыўным ўплыве на нас? Той, хто ўплывае, ці мы самі? Як ні дзіўна, у абсалютнай большасці выпадкаў менавіта мы самі самастойна забіраем на сябе чужы негатыў. Як гэта адбываецца? А вось як. Першым каналам прытоку чужога песімізму становіцц...

–Таццяна Сяргееўна, наша Марыначка ўзяла адпачынак, а справаздача павінна быць гатова ўжо ў панядзелак, – з металам у голасе сказаў Мікалай Раманавіч, і Таццяна зразумела, што   канец тыдня правядзе над чужымі паперамі, а не за генеральнай уборкай, якую планавала з пачатку лета. – Таня, ты прыедзеш у нядзелю абарваць агрэст? – камандным тонам запытала суседка, якой дзяўчына дапамагала вясной на дачы, і Таня, якая ведала, што справаздачу не скончыць у суботу, стала думаць, як распланаваць час, каб дагадзіць і   суседцы, і босу. Званок у дзверы перабіў яе думкі. У кватэру ўбегла стрыечная сястра з дзецьмі. –Танечка, прыглянь за Сашкай і Пашкай. Гоша прыязджае, трэба сустрэць, як падабае! – зашчабятала яна, нахвальваючы свайго новага кавалера, і неўзабаве выбегла за дзверы. Таня засталася з пляменнікамі, але ні хатняя праца, ні справаздача не атрымоўваліся,   бо шустрыя хлапчукі патрабавалі   самага пільнага догляду. У нядзелю пад вечар Таццяна вярталася ...

У нядзелю зранку ў краме адбыўся  “канцэрт”. Спачатку маленькі артыст быў у добрым настроі і круціўся каля  бацькоў, цярпліва чакаючы, пакуль тыя зробяць неабходныя пакупкі. Раптам у суседнім аддзеле  дзіця заўважыла  цацку сваёй мары і накіравалася туды. Праз хвіліну хлопчык ужо  пакаваў у  спажывецкі кошык  нейкага чорна-чырвонага  волата з рукамі, таўсцейшымі за талію. На жаль,  бацькі яго  думку не раздзялялі, і  волат з кошыка вярнуўся на паліцу. Надуўшы губы, дзіця замахнулася на маці, якая не пажадала  купіць яму чорна-чырвоную мару, і ціха  заскуголіла. Штосьці сказаў незадаволенаму сыну бацька, на што маленькі тэрарыст гучна  прагаварыў: “Купііі!”.  Як падзейнічалі татавы ўгаворы, паказала наступнае аддзяленне “канцэрту”: дзіця ўжо  не скуголіла і не патрабавала, а  выкрыквала агідныя словы ў адрас бацькоў і  рыдала, нібы па ўмерламу.  Скончылася ўсё тым, што разгубленая маці х...

Вы замечали, что мы ведем себя неадекватно с мужчиной, который нравится? Такое ощущение, что где-то глубоко в душе у нас живет абсолютная дурочка. И она рождается, как только он приближается! Ты вроде бы умеешь грамотно выражать свои мысли. Строить глазки. Красиво улыбаться. Изображать модельную походку. Но как только ты слышишь его голос, видишь рядом с собой, начинается какой-то моральный экстаз. Нелепые ответы на вопросы, постоянная улыбка на губах, в голове миллион мыслей, но ни на одной не концентрируется внимание.   Однако это еще не самое страшное. Самое страшное начинается потом. Руки предательски тянутся к телефону... Хочется ему что-нибудь написать. Какую-нибудь фразу, лишь бы только завязать диалог…   Сегодня я смогла победить эту дурочку! Было трудно, но я смогла! Только, жаль, ненадолго.

Па-за старонкамі рускай класікі У гэтым годзе “Вайна і свет” Льва Талстога вывучаліся найбольш старанна. Настаўніца літаратуры нібы звар’яцела: замест патрэбных пятнаццаці ўрокаў яна правяла амаль не ўдвая больш. Часам здавалася, што яна зачыніць дзверы школы з сярэдзіны і не выпусціць нікога адтуль да таго часу, пакуль велічны раман не будзе прачытаны ад першай і да апошняй старонкі. Ды што там прачытаны! Аналітыцы надавалася такая ўвага, што здавалася, быццам   асобныя эпізоды тэксту проста жыццёва неабходныя кожнаму дзеля асабістага шчасця і цытаваць іх на памяць трэба будзе нават праз гады ў самых неверагодных сітуацыях. Перагорнута апошняя старонка…   А ў галаву лезуць розныя пытанні, пачынаючы з класічнага, хто на самай справе   з’яўляецца рухаючай сілай гісторыі да больш філасофскіх: хто мы такія? куды рухаемся? як адрозніць сапраўдныя пачуцці ад вытанчанай падробкі? у чым заключаецца шчасце   і сэнс жыцця? Дзякуючы дзядулі Талстому, мімаволі ...

Последний луч солнца медленно растворяется в таинственно мерцающем небе. Ещё секунда, и его поглотит эта темная бездна. Несколько мгновений бледно-розовый призрачный свет будет отличать то место, где он исчез, а затем черная даль сомкнется над землей, и, словно завеса времени, на землю опустится ночь, погребая под своей темной пеленой все невзгоды и радости прошедшего дня. Гонимые трудовыми буднями, мы давно уже перестали замечать эту чудесную метаморфозу. Как жаль… Ведь это просто прекрасно – наблюдать за тем, как землёй овладевает ночь. И весь чудесный, полный тайн и загадок путь от первого луча до последнего – разве это не прекрасно? Малыш ловко шагнул вперёд, надежно держась за мамину руку. Его широко открытые глазенки выражает изумление, а с пухлых губ срываются восторженное звуки. И нет на земле более торжественного гимна, чем лепет младенческих уст. Всё увереннее и тверже становятся детские шаги, а слова всё отчетливее и умнее. «Почему идет дождь? Где ночует солнце? Каког...

Адкуль яны — нарцысы? Што ім трэба? Як пазнаць іх сярод людзей, каб не трапіць у іх пастку, і што рабіць цяпер, каб выбрацца адтуль з найменьшымі душэўнымі стратамі? Шмат пытанняў, якія неміласэрдна свідруюць мозг, і ніводнага адказу. Выйсця няма. Ёсць пачуцці, якія нельга перамагчы, і незагойная рана, якая крываточыць пры кожным успаміне аб тым, что ледзь не адбылося. А пачыналася ўсё цікава і рамантычна. “Ён разумны, і мілы, і ветлівы, і прывабны, нібы з вокладкі глянцавага часопіса, што друкуе артыкулы пра зорак шоу-бізнесу. У яго няма недахопаў! Ён мужчына маёй мары!” – так думала яна пасля чарговай сустрэчы з тым, хто ўсё часцей займаў сабою ўсе яе думкі. Срэбныя павуцінкі “бабінага лета”, быццам пагаджаючыся з яе летуценнямі, ласкава і ледзь прыкметна краналі вусны, якія шапталі песню апошняга кахання. Саромячыся самой сябе, яна прыхоўвала гэтыя новыя пачуцці, з асалодай адчуваючы, як з кожным днём усё больш пападае ў іх палон. Здаецца, ніхто ніколі не гаварыў ёй таго, што с...

Другі дзень Вясны. Нягледзячы на холад і зацягнуўшуюся хваробу, прырода ўсё ж бярэ сваё, аптымістычнымі кроплямі або цэлымі патокамі лье ў душу аднаўленне, запускаючы новы віток развіцця. Калі двое закаханыя адзін у аднаго, гэта заўсёды прыкметна. Ён глядзіць на яе, яна – на яго, прагны погляд кранае вусны і тоне ў вачах. Нават калі няма яшчэ паміж імі блізкасці, яны імкнуцца ўвайсці ў асабістую прастору адзін аднаго, нібы дакранаючыся душамі. Нейкая таямнічая, непадуладная законам сіла захапляе іх у свой палон, і вось ужо для іх навокал нікога не існуе, толькі яны ва ўсім свеце… "Гармоны бушуюць", - кажа народ, быццам бы дакладна вызначаючы вектар, але не разумеючы шматлікіх тонкасцей гэтай нячутнай гульні. А між тым не для ўсіх, каго ўсхваляваў першы водар вясны, пратаптана ў снезе сцяжынка да шчасця. "Растанне смерці падобна!", - кажа тады наш мудры народ, толькі канстатуючы факт таго, што здарылася. Але ніхто не загляне ў душы ўчарашніх шчасліўцаў, дзе жаданн...

Боль… Нібы званочак, мілагучна і ласкава гучыць гэтае слова. Празрыстае, як ільдзінка, яскравае, нібы крышталь, яно быццам насмяхаецца над табой, бо, нібы наперакор сваёй мілагучнасці, стварае той жудасны стан, які часам становіцца проста невыносным... Боль фізічную да пэўнага моманту можна цярпець. Калі ж яна пераходзіць мяжу, ты імгненна правальваешся ў цемру непрытомнасці і ўжо не адчуваеш, як нейкі кавалак твайго цела крычыць аб сваёй бядзе.   А калі едкі пах нашатыру вяртае цябе да рэчаіснасці, то ў першыя секунды ты, можа, нават не разумееш, што адбываецца, і глядзіш, як на чужую,   на ўласную нагу, якая вывернута чамусьці ў іншы бок. Далей будзе “хуткая дапамога” і   "чароўны" ўкол, які   хоць на некаторы час спыніць гэтае пекла. Куды складаней з душэўным болем, ад якога крываточыць душа і сэрца заходзіцца ў амаль што фізічных пакутах. Крыўда, здрада, расчараванне, адзінота – гэта боль, які ты церпіш і сцяўшы зубы ідзеш, нібы па багне, правальваючыся...

Магутны Божа, ты лепш за мяне ведаеш, як выглядае мой крыж. Я ўдзячна табе за тое, што ён не трагічны, не страшны, не закрануў никога з маіх родных. Але тое, што ты прыгатаваў мне,  - гэта пакуты. Навошта мне думкі, ад якіх яшчэ больш баліць галава? Навошта пачуцці, якія не акрыляюць? Стасункі, што забіраюць паветра і не даюць дыхаць?

Почему? Почему так бывает, что тот, кто еще вчера был чужим и малознакомым человеком, вдруг в одночасье становится таким родным, близким, нужным и желанным, что просто жизни своей ты уже не мыслишь без него? Почему  всё внутри начинает печь, словно раскаленные угли, если вдруг не находишь возможности видеть его, слышать голос, прикасаться к нему? Почему?

Избавление от иллюзий проходит весьма болезненно.   Это примерно как   удаление зуба. Сначала адскими щипцами тянут что-то, кажется, из самого сердца, потом рана кровоточит, потом ноет долго, а потом ты   пытаешься привыкнуть к отсутствию того, что было так   необходимо. И живёшь   дальше, но уже без иллюзий.